Государственный визит Председателя КНР Си Цзиньпина в США 23—25 сентября завершил второй раунд личной дипломатии лидеров Китая и США менее чем за полгода. Однако значение вашингтонской встречи определяется не столько интенсивностью контактов, сколько тем, что стороны впервые придали более конкретное содержание модели отношений, которую начали формировать после майского саммита в Пекине, передает SteppeNews.kz
По итогам визита Китай и США подтвердили намерение выстраивать «конструктивные отношения стратегической стабильности на основе уважения, справедливости и взаимности». Одновременно были запущены или конкретизированы несколько практических механизмов: Совет по торговле, Совет по инвестициям, отдельный диалог по искусственному интеллекту и двусторонний канал связи на случай серьезных инцидентов в этой сфере.
Именно сочетание политической рамки и институциональных инструментов является главным результатом встречи.
Прорыв произошел не в примирении, а в управлении соперничеством
Было бы неверно интерпретировать визит как начало стратегического сближения Пекина и Вашингтона. Разногласия по Тайваню, технологическим ограничениям, критическим минералам, торговому балансу и вопросам безопасности сохраняются.
Но если использовать слово «прорыв» применительно к итогам встречи, то он заключается в другом: Китай и США сделали шаг к институционализации самой конкуренции.
Наиболее наглядный пример — торгово-экономическая сфера. Созданный ранее Совет по торговле перешел к практической работе: стороны согласовали рекомендации о более благоприятном тарифном режиме для несекретных и нечувствительных товаров объемом примерно по 30 млрд долларов в каждом направлении. Одновременно сформирована рабочая группа по устранению барьеров в сельскохозяйственной торговле. Совет по инвестициям должен стать постоянным каналом обсуждения инвестиционных проектов и препятствий для бизнеса.
Это еще не новая большая торговая сделка. Но это уже переход от периодических кризисных переговоров к механизмам, способным работать между саммитами.
Другим существенным результатом стал диалог по искусственному интеллекту. США и Китай создали отдельный формат по вопросам рисков и преимуществ новых технологий, а также договорились о двустороннем канале коммуникации для инцидентов, связанных с ИИ. Следующий обмен должен состояться до ноября.
Для двух государств, которые одновременно являются крупнейшими технологическими конкурентами, сам факт появления такого механизма показателен. Технологическая гонка не прекращается, однако стороны признают, что существуют риски, которыми невозможно эффективно управлять исключительно национальными средствами.
Экономика показала новые пределы давления
Вашингтонская встреча также продемонстрировала изменение баланса инструментов в двусторонней экономической конкуренции.
США сохраняют значительные преимущества в передовых технологиях, глобальных финансах, полупроводниковой экосистеме и системе международных союзов. Китай, со своей стороны, располагает масштабом промышленного производства, крупнейшими цепочками поставок и особенно сильными позициями в сфере критических минералов.
Контроль Китая над значительной частью добычи и, прежде всего, переработки редкоземельных элементов стал одним из факторов, ограничивающих возможности дальнейшей бесконтрольной тарифно-технологической эскалации. Reuters отмечал перед саммитом, что зависимость американской промышленности от китайских поставок критических минералов заметно увеличила переговорные возможности Пекина.
Но и здесь прорыва пока нет. Итоговый документ Белого дома прямо указывает, что работа по обеспечению устойчивых поставок редкоземельных и других критических минералов продолжается.
Таким образом, одна из главных тенденций после Вашингтона заключается в том, что экономическое противостояние становится более взаимно ограниченным. Ни одна сторона не располагает возможностью без существенных издержек полностью исключить другую из глобальных производственных и технологических цепочек.
Это не означает исчезновения политики снижения рисков или технологических ограничений. Скорее речь идет о признании стоимости чрезмерной эскалации.
Что осталось за пределами договоренностей
Не менее важно оценить то, чего встреча не решила.
Тайваньский вопрос остается наиболее чувствительной политической линией. Китайская сторона продолжает рассматривать его как вопрос суверенитета и территориальной целостности, тогда как США сохраняют собственную правовую и политическую систему отношений с Тайванем, включая поддержку его обороноспособности. Вашингтонский визит не устранил этого фундаментального противоречия.
Не произошло и большого компромисса по технологической конкуренции. Американские ограничения в отношении наиболее современных полупроводников и оборудования остаются отдельной частью стратегического соперничества. Формирующийся диалог по ИИ посвящен прежде всего управлению рисками, а не отказу от конкуренции за технологическое лидерство.
Также не закрыт вопрос критических минералов. Это особенно важно, поскольку он все больше превращается из коммерческого вопроса в элемент стратегического баланса.
Поэтому результаты встречи правильнее характеризовать как стабилизацию условий конкуренции, а не разрешение ее причин.
Как меняется глобальная расстановка сил
В более широком плане визит показал, что китайско-американские отношения входят в новую фазу. В предыдущие годы дискуссия часто строилась вокруг возможности экономического «разъединения» Китая и США. Нынешняя практика показывает более сложную картину. Формируется система частичной технологической и стратегической автономизации при сохранении масштабной взаимозависимости.
Иными словами, мировая экономика не делится механически на два полностью изолированных блока. Вашингтон и Пекин продолжают создавать собственные технологические, финансовые и производственные преимущества, но одновременно договариваются о сферах, где полный разрыв оказался бы слишком затратным.
Это постепенно меняет и характер мировой многополярности. Китай не заменяет США в качестве единственного центра мировой системы, а США не способны полностью ограничить глобальное экономическое присутствие Китая. Возникает более сложная конфигурация, в которой влияние распределяется по разным сферам: технологиям, финансам, промышленности, сырьевым ресурсам, торговле и безопасности.
Именно эта функциональная многополярность, вероятно, будет одной из основных особенностей международной системы ближайших лет.
Что это означает для различных регионов
Для Восточной Азии снижение риска резкой китайско-американской эскалации имеет прежде всего значение безопасности. Однако союзники США в регионе будут внимательно оценивать, насколько двусторонняя стабилизация Вашингтона и Пекина сочетается с американскими обязательствами перед партнерами и с ситуацией вокруг Тайваня.
Для Европы более управляемые отношения США и Китая снижают риск новых масштабных потрясений в торговле и производственных цепочках. Одновременно европейским государствам придется продолжать искать собственный баланс между экономическими отношениями с Китаем и координацией технологической и экономической политики с Вашингтоном.
Для стран Глобального Юга значение прежде всего экономическое. Менее конфронтационные отношения двух крупнейших экономик означают более низкий риск резких изменений тарифов, поставок, инвестиций и стоимости финансирования. При этом Китай и США подтвердили готовность поддержать друг друга как хозяев соответственно саммита АТЭС и G20, что создает дополнительный канал их взаимодействия по вопросам глобальной экономики.
Для Ближнего Востока значение отношений двух держав все больше связано с энергетикой и региональной безопасностью. На переговорах обсуждались Иран и стабильность международных транспортных путей; Вашингтон также призвал Китай содействовать увеличению предложения нефтепродуктов на мировом рынке.
Центральная Азия: больше пространства для маневра, но выше требования к стратегии
Для Казахстана и других стран Центральной Азии наиболее существенный результат встречи заключается не в конкретных двусторонних американо-китайских договоренностях, а в снижении вероятности того, что экономическое и технологическое соперничество двух держав быстро перерастет в полномасштабную блоковую конфронтацию.
Регион тесно связан с Китаем торговлей, транспортом, энергетикой и инфраструктурой и одновременно заинтересован в американских и западных инвестициях, технологиях, финансовых институтах и образовательном сотрудничестве. Поэтому жесткая поляризация международной системы объективно сокращала бы пространство для многовекторной политики.
Более институционализированная конкуренция, напротив, позволяет государствам Центральной Азии развивать различные направления сотрудничества параллельно.
Но это не означает, что внешняя среда становится простой. По мере усиления технологической конкуренции возрастет значение происхождения оборудования, стандартов цифровой инфраструктуры, критических минералов, экспортного контроля и логистических цепочек. Центральноазиатским странам придется всечаще оценивать международные проекты не только по экономической эффективности, но и по их совместимости с различными технологическими и регуляторными системами.
Для Казахстана особое значение приобретает транспортная связность. Если китайско-американская конкуренция остается управляемой, транзитные маршруты через Евразию сохраняют преимущественно экономическую функцию. При более жестком разделении мировой экономики те же маршруты могут все сильнее рассматриваться через призму стратегической конкуренции.
Поэтому для региона устойчивость отношений Пекина и Вашингтона является не абстрактным вопросом мировой политики, а одним из факторов, определяющих пространство собственных экономических решений.
Что ожидать дальше
После Вашингтона наиболее вероятен не сценарий широкого сближения и не возвращение к неконтролируемой конфронтации, а длительный период управляемой стратегической конкуренции. Ее особенностью станет сочетание трех процессов.
США и Китай продолжат соперничество в технологиях, промышленной политике и вопросах безопасности. Одновременно будут развиваться механизмы, призванные предотвращать резкие кризисы. Наконец, там, где взаимозависимость остается слишком высокой, стороны будут искать ограниченные практические компромиссы.
Проверкой этой модели станут не заявления лидеров, а работа созданных механизмов: реализация решений Совета по торговле и Совета по инвестициям, следующий раунд диалога по ИИ, ситуация с критическими минералами и способность сторон выполнять достигнутые экономические договоренности.
Именно поэтому главное значение сентябрьской встречи состоит не в том, что Китай и США преодолели стратегическое соперничество. Этого не произошло.
Более существенным является другое: две крупнейшие державы попытались установить правила, позволяющие этому соперничеству существовать без постоянного перехода в кризис.
Если эти механизмы окажутся устойчивыми, последствия вашингтонского визита будут ощущаться далеко за пределами двусторонних отношений: в Азии и Европе, в мировой торговле, технологической политике, глобальных цепочках поставок и в возможностях средних государств сохранять собственное пространство внешнеполитического выбора.
Именно на этом уровне следует оценивать долгосрочное значение встречи Си Цзиньпина и Дональда Трампа.
Автор: Центр по изучению Китая
Следующий материал: Наталья Богданова вышла в полуфинал Азиады