Когда в 2021 году Китай объявил о полной ликвидации абсолютной бедности, это стало событием мирового масштаба. Стране удалось вывести из крайней бедности почти 800 миллионов человек и на десять лет раньше срока выполнить Цель устойчивого развития ООН по искоренению крайней бедности, установленную на 2030 год. По данным Всемирного банка, на Китай пришлось более 70% мирового сокращения крайней бедности за период реформ и открытости. Что помогло добиться такого результата и почему китайскую модель борьбы с бедностью продолжают изучать во всем мире?
За этими цифрами стоит не только экономический рост. Гораздо важнее понять, каким образом была выстроена система, позволившая добиться таких результатов.
Президент ОФ «Институт исследования региональной интеграции», кандидат исторических наук Таисия Мармонтова считает, что говорить об успехе Китая невозможно без понимания главного принципа, который лег в основу государственной политики.
«Прежде всего, это, безусловно, точечная борьба с бедностью, когда Китай перешел от универсальных субсидий к точечной работе с каждым домохозяйством. Создавались реестры бедных семей, для каждой формировался индивидуальный план выхода из бедности. Трудоустройство, обучение, переселение, поддержка бизнеса. Цифровые технологии и большие данные позволили контролировать выполнение этих планов и минимизировать рассеяние помощи», — говорит Таисия Мармонтова.
Отказ от универсальных решений стал одним из самых заметных отличий китайской модели. Если раньше помощь распределялась по общим принципам, то со временем государство перешло к работе практически с каждой семьей. Для этого создавались персональные архивы, анализировались причины бедности и подбирались конкретные меры поддержки.
Такой подход получил отражение и в книге «Избранные материалы из произведений Си Цзиньпина», где адресная помощь названа ключевым условием успешной борьбы с бедностью.
«Ключ к победе в интенсивной борьбе с бедностью состоит в адресной помощи. Следует совершенствовать работу по созданию архивов и заведению личных карт на каждую бедную семью…» — отмечает Председатель КНР Си Цзиньпин.
По сути, речь шла о переходе от массовых программ к индивидуальной работе с людьми. Одним требовалось получить новую профессию, другим — поддержку для открытия собственного дела, третьим — переехать из труднодоступных районов, где возможности для развития были крайне ограничены.
За 2013–2020 годы из бедности вышли почти 99 миллионов сельских жителей. За этот же период из списка бедных были исключены 832 уезда и около 128 тысяч деревень. Однако, как отмечает Таисия Мармонтова, сами цифры не объясняют, почему эта система оказалась устойчивой.
«В целом успех борьбы с бедностью не был случайным. Бедность Пекин вписывает в более широкую стратегию всеобщего процветания, то есть идею умеренного достатка для всех, а не только для узкой прослойки бенефициаров роста. В частности, Си Цзиньпин подчеркивал, что борьба с бедностью — это не единоразовая кампания, это долгосрочный приоритет, который направлен на выравнивание региональных диспропорций», — отмечает эксперт.
Одним из инструментов такой политики стала система «двух забот» и «трех гарантий». Она определяла, выполнила ли государственная программа свою задачу не на бумаге, а в реальной жизни.
«Две заботы» означали стабильное обеспечение продовольствием и одеждой.
«Три гарантии» предусматривали обязательное школьное образование для детей, доступ к базовой медицинской помощи и безопасное жилье. Особое внимание уделялось и качеству питьевой воды, поскольку именно эти условия рассматривались как основа нормальной жизни.
Иными словами, семья считалась вышедшей из бедности не после получения выплат, а тогда, когда были решены проблемы, мешавшие ей самостоятельно развиваться.
На этом работа не заканчивалась. Государство продолжало сопровождать такие семьи, чтобы исключить риск повторного возвращения за черту бедности.
Опыт, который продолжает изучать мир
Адресная помощь стала лишь частью более широкой государственной политики. Одновременно государство инвестировало в строительство дорог, развитие энергетики, систем водоснабжения и связи, образование, здравоохранение и модернизацию сельских территорий. Это создавало условия не только для преодоления бедности, но и для появления новых источников дохода.
Таисия Мармонтова обращает внимание, что китайские специалисты рассматривают эту систему как совокупность взаимосвязанных элементов.
«В целом китайские эксперты саму формулу описывают через несколько опор: политическое лидерство, приоритет интересов людей, межуровневая координация, адресность, стимулирование самообеспечения и развитие цифрового управления. То есть, по сути, это несколько целевых индикаторов. Такой план ручной работы на уровне деревни, уезда, подкрепленный системой ответственности чиновника», — говорит Таисия Мармонтова.
По словам эксперта, борьба с бедностью в Китае никогда не рассматривалась как исключительно социальная политика.
«Важно, что борьба с бедностью была увязана с общей моделью экономического роста и не сводится к социальным трансферам. Бедные рассматривались как ресурс развития, а не как объект помощи», — говорит Таисия Мармонтова.
Государственная поддержка сочеталась с развитием сельского хозяйства, малого бизнеса, профессионального обучения, цифровых сервисов и созданием новых рабочих мест. Задача заключалась не только в том, чтобы помочь человеку преодолеть трудную жизненную ситуацию, но и дать возможность самостоятельно обеспечивать себя в будущем.
Говоря о Казахстане, Таисия Мармонтова предлагает внимательно изучать не отдельные меры поддержки, а саму философию китайской модели.
«Если мы, наверное, будем сравнивать социальную политику в Казахстане, то здесь, скорее, наоборот. Бедные — это некий такой объект помощи, и вот их ресурсы, они как-то, наверное, не идут в развитие общества, как-то вот так, наверное, тоже можно сказать», — отмечает эксперт.
Китайский опыт не предлагает универсальных рецептов для всех стран. Однако он показывает, что долгосрочный результат достигается тогда, когда борьба с бедностью становится частью стратегии развития, а государственная поддержка помогает человеку не только преодолеть сложную жизненную ситуацию, но и стать полноценным участником экономической жизни. Именно поэтому китайская модель и сегодня остается предметом профессионального интереса исследователей, международных организаций и экспертов во всем мире.
Сауле Тугельбаева