Представьте место, где учёные живут по законам полярников, но изучают будущее всей Центральной Азии. Экспедиция на ледник Туюксу — не просто туристический поход, а погружение в мир, где наука измеряется метрами отступающего льда, а быт — канистрами привезённой воды и умением выжить в суровых условиях. Мы провели три дня на высоте 3500 метров, чтобы увидеть, как собираются данные об изменении климата.
Алматы. 7:00 утра. Улица Пушкина у здания Института географии и водных ресурсов просыпается не под гул машин, а под скрип рюкзаков и приглушенные голоса.
Дело было летом, в конце августа, но все участники в зимних куртках, что говорит об особой экспедиции.
Здесь собираются те, кто едет не просто в горы, а на передовую климатической науки — на высокогорную станцию Туюксу. Вместе с гляциологами, метеорологами, физиками-ядерщиками и представителями ЮНЕСКО наша редакционная группа тоже отправляется в путь, который займет почти полдня непрерывного подъема.
Часть 1: Дорога в облака. «Таблетка», плотина и размотанный трос
Путь из мегаполиса к леднику – очень тернист.
Выше горнолыжного курорта «Шымбулак» асфальт заканчивается, уступая место грунтовой серпантинной тропе. Она усыпана острыми камнями, которые веками никто не убирал.
Две машины — вместительный вездеход-ГАЗ и минивэн-«таблетка» — медленно ползут вверх.
В какой-то момент, оглянувшись, мы замечаем, что «таблетки» нет.
Ненадолго воцаряется паника.
— Застрял??? — спрашиваем мы у водителя — руководителя лаборатории высокогорной геокриологии в Казахстане Василия Капицы.
Присмотрелись получше. В какой-то момент позади она вдруг появляется меж огромных валунов.
— Едет! Едет! – успокаивает всех физик-ядерщик, приехавший из Москвы.
За крутым поворотом мы видим огромное сооружение. Это Мынжылкы — противоселевая плотина, или молчаливая стражица Алматы. Её построили после трагического селя 1973 года. Теперь она хранит тишину и ледяную воду, стекающую с ледников.
Пока мы все осматривали плотину, руководитель нашей экспедиции – Василий Капица обратил внимание, что впереди машины размотался трос. Вместе с другим ученым-гляциологом Николаем Касаткиным они в срочном порядке принялись это исправлять.
А мы смотрели молча и удивлялись. Вот так руководитель крупнейшей в Казахстане гляциологической лаборатории Василий Капица не в костюме и не в кабинете, а здесь, в пыли и на ветру, лично ведет экспедицию и чинит на ходу технику. Это был наш первый сломанный стереотип.
А тем временем, воздух становился таким прозрачным, что резал глаза. Алматинский смог остался где-то позади. Но на смену ему пришла первая головная боль — знак того, что мы уже выше 3500 метров.
Часть 2: Прибытие. Станция Т1: аскетизм на краю света
Станция Т1 у подножия ледника Молодежный — это не футуристический хаб из стекла и металла. Перед нами предстают старые, уже покосившиеся деревянные домики. Ветер столетиями бил в их стены.
Быт ученых — это высшая математика простоты:
- Тепло: От дровяной печи. Истопить нужно уметь — иначе ночью замерзнешь, а перетопить — проснешься как будто в сауне.
- Вода: Парадокс ледника в том, что воду сюда привозят. Летом на машине, зимой — на себе, пешком, канистра за канистрой с Мынжылкы. Ледниковую воду почти не используют — она мутная от взвеси горных пород.
- Электричество: Только от солнечных панелей и это единственный намек на XXI век.
- Главное правило: На станции всегда должны быть двое. В пургу, в метель, в сорокаградусный мороз. Это закон выживания и непрерывности науки.
Мы размещаемся в «гостевом домике». Он стоит особняком. Позже узнаем его легенду.
Часть 3: Жизнь на высоте. Ужин, страшилки и законы физики
Вечером станция оживает. Несмотря на суровость и экстремальные условия, здесь царит особая теплота совместного бытия. И это второй стереотип, который мы для себя разрушили.
Никто не требовал, но каждый привез с собой много еды. Девушки-ученые нарезали салаты, мужчины принялись жарить куриный шашлык.
За ужином мы открыли для себя новые факты:
- Высокогорная кулинария: На такой высоте, оказывается, невозможно сварить макароны или рис. Вода кипит при температуре ниже 90°C, и крупа просто не проваривается. Ученые едят в основном тушенку, хлеб и консервы.
- Вечерние «страшилки»: Посреди ужина нам рассказывают историю о зимовщике, который за долгую изоляцию на станции подружился с мухой. Его напарник, решив помочь, прихлопнул назойливое насекомое. Первый же, в приступе ярости от потери единственного «собеседника», набросился на второго и зарезал его…
Легенда это или быль — никто не знает. Но после этого смотрим на наш «гостевой домик» с опаской. Ведь именно там и происходили все действия. Ученый Николай Касаткин даже показывает видео с фрагментом телепередачи, где рассказывают эту жуткую историю. И сразу же оговаривается – какая ерунда! Как в такое можно верить!
Для нас, конечно, это была уже не ерунда, ведь нам предстояло в этом доме переночевать… шли к нему с некоторым испугом.
Печь, хорошо протопленная за ужином, к ночи гасится.
«Иначе задохнетесь от жары и угара», — поясняют ученые.
Быт спартанский: койки, стол да пара стульев.
Луна за окном висит так близко, будто ее можно потрогать. Стоять и любоваться ею долго не выходит — пронизывающий холод загоняет внутрь.
Часть 4: В ледяных полях. Как измеряют таяние ледника
Работа на станции — это не про компьютеры в уютной лаборатории. Это про физический труд на грани риска.
День первый. Ледник Молодежный
Ученые имитируют микроземлетрясения. Они растягивают десятки метров проводов и бьют огромной кувалдой по тяжелому металлическому диску, лежащему на льду.
Сейсмические датчики улавливают отраженные волны, рисуя на экране томографию ледника – точную карту его толщины и внутренних полостей.
День второй. Ледник Туюксу
Идем пешком через морены — хаотичные нагромождения валунов, где любая расщелина может стать ловушкой. На это уходит часа два. От непривычки петляем позади всей команды.
На пути к Туюксу нужно обязательно переходить через ледяные реки. Течение сильное, может сбить с ног, а ещё камни очень скользкие.
Наша обувь сразу же промокла. А ведь дальше нам идти на лёд и в вечные снега. Появилась мысль – как бы не подхватить простуду.
Основная цель ученых на леднике Туюксу — «перебурить» 90 реек.
Рейки — это длинные шесты, вмороженные в лед в строгом порядке. Каждый сезон ученые находят их торчащие концы, бурят новые лунки и устанавливают шесты заново. Разница в высоте — точный миллиметр таяния за период.
«За сезон надо успеть все сделать, а потом еще два-три раза за год повторить, — рассказывает Василий Капица. – Причем сейчас хорошая погода, тепло. А бывает не очень. Осадки, туман, ветра, снег… Но делать нечего. Такова наша работа».
Часть 5: Почему Туюксу — это крик планеты
Благодаря этой ежедневной, рутинной работе ученых-гляциологов Туюксу стал самым изученным ледником в Центральной Азии. Его история — это летопись климата.
Во-первых, он служит индикатором для всей горной системы.
Данные с него с 1950-х годов поступают во Всемирную службу мониторинга ледников.
Во-вторых, Туюксу показывает, как безжалостно проходит изменение климата.
Ледник отступает на 10-15 метров в год. За последние 60 лет его объем сократился почти вдвое.
А потому ученые, раз за разом приезжающие на Туюксу — не просто исследователи. Они — часовые, наблюдающие за тихой катастрофой. Их «поле» — это фронт, где планета каждый день теряет свои древние запасы пресной воды.
Эпилог. Возвращение
Уезжая, смотрим на станцию в заднее стекло. Крошечные домики теряются на фоне громады ледника. Здесь, вдали от премий и громких заголовков, совершается настоящая наука. Науки выносливости, терпения и тихой ответственности.
Туюксу — самый изученный ледник региона, эталон для Всемирной службы мониторинга. И он тает с пугающей скоростью, теряя по миллиону тонн льда каждый год.
Ежедневный, рутинный подвиг ученых — это попытка измерить, понять и, возможно, замедлить неизбежное.
Но их работа — это не только цифры для научных бюллетеней. Это данные для будущего воды в Центральной Азии. Ведь от древних запасов льда зависят реки, посевы, города и стабильность целого региона.
И пока в этих покосившихся домиках живут и работают люди-энтузиасты, у нас остается редкий шанс — не просто наблюдать за климатической катастрофой, а услышать ее, пока не стало слишком поздно.
Автор текста и фото: Мадина Ашилова