Международный валютный фонд предупредил: инфляция в мире ускоряется, а затяжной конфликт на Ближнем Востоке способен привести к гораздо более серьёзным последствиям для глобальной экономики, если напряжённость сохранится до 2027 года.
Как нынешняя эскалация уже влияет на Казахстан? Какие риски и возможности она создаёт для экономики страны? Об этом рассказала эксперт Qazaq Expert Club, финансист Венера Жаналина.
По её словам, влияние конфликта на Казахстан происходит не напрямую через торговлю с регионом, а через глобальные макроэкономические каналы: цены на нефть, экспортные маршруты, инфляцию, курс тенге, инвестиционные ожидания и логистику.
«На первый взгляд рост напряжённости выглядит позитивно для Казахстана как нефтяного экспортёра. Более высокая цена Brent поддерживает экспортную выручку, бюджет, Нацфонд и частично курс тенге. Однако это лишь самая заметная часть эффекта», — отмечает Жаналина.
Эксперт подчёркивает, что для Казахстана критически важны три фактора: цена нефти, объёмы экспорта и стоимость логистики. Если нефть дорожает, но одновременно сокращаются поставки, растут транспортные расходы или возникают ограничения по маршрутам, позитивный эффект быстро ослабевает.
По словам финансиста, при сокращении экспортных объёмов на 10% цена нефти должна вырасти примерно на 11%, чтобы сохранить прежний уровень экспортной выручки. Если объёмы падают на 15%, потребуется рост цен уже примерно на 18%.
Для Казахстана важна не только стоимость Brent, но и возможность экспортировать нефть — по каким маршрутам, в каком объёме и с каким netback, то есть чистой ценой после транспортных расходов.
«Перебои на КТК и маршруте Атырау–Самара уже показывали, насколько быстро логистическая проблема может превратиться в проблему добычи, экспорта и валютной выручки», — говорит Жаналина.
Отдельным риском остаётся инфляция. Затяжной конфликт способен поддерживать высокие мировые цены на энергоносители, продовольствие и импортные товары, а также увеличивать стоимость доставки и страхования. Для Казахстана это означает риск импортируемой инфляции.
При этом инфляция внутри страны формируется не только под влиянием внешних факторов.
По данным, приведённым экспертом, в апреле 2026 года годовая инфляция в Казахстане составила 10,6%:
- продовольственные товары подорожали на 11,3%;
- непродовольственные — на 11,7%;
- услуги — на 8,9%.
В этих условиях ситуация на Ближнем Востоке становится дополнительным инфляционным риском для Национальный банк Казахстана и ограничивает возможности для смягчения денежно-кредитной политики.
Дополнительное давление на тенге может создавать и глобальный уход инвесторов от риска. В периоды геополитической нестабильности часть капитала традиционно переходит в доллар и другие защитные активы.
Хотя дорогая нефть обычно поддерживает тенге через экспортную выручку, сегодня курс зависит не только от Brent, но и от краткосрочных финансовых потоков.
Одним из таких факторов остаётся carry trade: высокая базовая ставка делает тенговые инструменты привлекательными для нерезидентов. Инвесторы продают доллары, покупают тенге и размещают средства в высокодоходных активах, прежде всего в государственных ценных бумагах. Однако при росте внешней неопределённости такие позиции могут быстро закрываться, усиливая давление на валютный рынок.
«Казахстан находится не в самой уязвимой позиции: международные резервы Нацбанка и активы Нацфонда остаются важным буфером на случай внешних шоков. Но эти средства нужны для сглаживания резких колебаний, а не для постоянного удержания курса на одном уровне», — подчёркивает эксперт.
По мнению Жаналиной, Казахстану сегодня важно следить не только за ценой нефти, но и за устойчивостью экспортных маршрутов, состоянием мировой экономики, уровнем инфляции, резервами и способностью адаптироваться к новым внешним рискам.
